поиск по базам библиотеки  поиск по сайту





Личный кабинет



Электронная библиотека "Псковиана"
Национальная электронная библиотека
Электронная библиотека диссертаций Российской государственной библиотеки
ЛитРес Библиотека
Электронно-библиотечная система Лань
Библиотека Grebennikon
Библиотека Non-fiction
Проект Библиородина
Национальная электронная детская библиотека
Акция "Подари ребенку книгу"
Афиша выставок

Календарь событий

Скоро в библиотеке

Ниеми Микаель. Сварить медведя
Ниеми Микаель. Сварить медведя
Бине Лоран. Седьмая функция языка
Бине Лоран. Седьмая функция языка
Арамбуру Фернандо. Родина
Арамбуру Фернандо. Родина

Тематические сайты

Псковский край
Библиотечный портал Псковской области
Региональный центр чтения
Книжные памятники Псковской области
Главная Новости

К 75-летию Великой Победы. Без антракта: театр в годы блокады

23 марта 2020 12:53

Когда говорят пушки, музы молчат… Это старинное изречение, которое родилось не на нашей земле, полностью было опровергнуто в годы Великой Отечественной войны. В эти суровые дни музы не молчали – они вели в бой, поддерживали дух сражавшихся с врагом на передовой и в тылу, становились грозным оружием.

На портале Президентской библиотеки в коллекциях «Оборона и блокада Ленинграда» и «Год театра в России» представлены уникальные материалы по истории русского театра периода ленинградской блокады; наряду с постановлениями местных органов власти, художественной и документальной литературой, видеолекциями, авторефератами диссертаций, мемуарами и перепиской деятелей театра, это ещё и рукописные дневники из личных архивов жителей блокадного города, которые были собраны Президентской библиотекой совместно с «Петербургским дневником» в рамках масштабной акции в год 75-летия полного снятия блокады Ленинграда. Региональный центр Президентской библиотеки в Псковской области приглашает читателей ознакомиться с уникальными материалами.

…Лето 1941 года. Чувствуется, что кольцо блокады смыкается и что впереди ждут нечеловеческие испытания. Жители города скупают все, что осталось в продовольственных магазинах. Тревога нарастает. Немцы подходят к городу всё ближе…

В августе 1941 года началась эвакуация театральных коллективов Ленинграда. Актёры, которые не были эвакуированы, вошли в состав трупп Театра Балтийского флота, Театра народного ополчения (впоследствии театральный агитвзвод Дома Красной Армии), ансамбля оперетты под руководством Брониславы Бронской, концертно-шефских бригад и др.

Ваш выход, агитвзвод!

Особое место среди представленных в вышеназванных коллекциях изданий занимает книга: «Без антракта. Актёры города Ленина в годы блокады» 1970 года, с которой можно ознакомиться в электронном читальном зале Президентской библиотеки. Сборник составлен из воспоминаний артистов блокадного Ленинграда. Герои её, как отмечается в предисловии, «не ходили в атаки, не стреляли из винтовок, и, тем не менее, всё, что они сделали, можно по праву приравнять к подвигу».

«Никогда не забуду, как, закоченевшие от холода, полуголодные, мы, собравшись в одном из репетиционных помещений Малого оперного театра (Толубеев тогда служил в Театре им. Ленинского комсомола, но его здание было частично разрушено), обсуждали свою будущую премьеру – «Войну и мир», – рассказывает народный артист СССР Юрий Толубеев. – Помню наши интереснейшие встречи с профессором Б. М. Эйхенбаумом, приходившим в театр, чтобы рассказать нам о Льве Николаевиче Толстом и его замечательном романе. Тогда репетиционный зал превращался в настоящий университет. И мы уже не замечали, что вокруг рвутся фашистские бомбы, что каждую минуту нам грозит гибель».

В феврале 1942 года Театр им. Ленинского комсомола был эвакуирован, но не все актёры согласились уехать в тыл. Одни ушли на фронт с оружием в руках. Другие были зачислены в агитвзводы и давали в прифронтовой полосе по нескольку концертов в день.

Ефим Копелян, молодой актёр БДТ, в начале Великой Отечественной пошёл добровольцем на фронт и вскоре стал актёром Театра народного ополчения, а потом – театрального агитвзвода.

 «Слова «театр» не существовало, – вспоминает народный артист СССР Ефим Захарович Копелян в книге «Без антракта». – Наша часть – а это была именно часть – называлась по-военному агитвзвод. На верхнем этаже Дома Красной Армии – наша казарма. Холодно. Уже несколько недель нет света, не работает водопровод. Спим, укрывшись с головой шинелями. Задолго до наступления позднего зимнего рассвета будит дневальный. Скудный завтрак отнимает немного времени. …С транспортом в осаждённом, замерзающем городе туго. Когда надо, как бывалые пехотинцы, продвигаемся вперёд перебежками, когда приходится – ползком».

О сцене или хоть как-то приспособленном к выступлению помещении и речи не было. Работали на любом худо-бедно утрамбованном пятачке земли, а бывало, что и в окопах перед боем. «В избу, где разместился наш агитвзвод, – продолжает свои воспоминания Копелян, – ввалилось несколько бойцов в заиндевевших полушубках. «Мы с Зеленца», – представились они. Нам был известен этот остров. На нём была расположена зенитная батарея, которая охраняла «Дорогу жизни» от налётов фашистской авиации. И вот зенитчики пришли к нам, чтобы условиться о времени концерта. Условия у них были такие: чем скорее, тем лучше, но концерт можно устроить только до шести часов утра – потом на батарее начинается самая работа.

Я никогда не забуду моих друзей в тот час. Ещё за минуту до прихода посланцев островной батареи они, казалось, были вымотаны до предела. Не знаю, откуда взялись у людей силы, не знаю, как мы играли в блиндаже, находившемся под огневыми позициями зенитчиков, но, возвращаясь обратно на открытом грузовике, люди спали, не обращая внимания на мороз и ветер, который чувствовал себя полным хозяином на необъятных просторах ночной Ладоги».

Наталья Сахновская, ученица Агриппины Вагановой, балерина Театра оперы и балета имени Кирова, рассказывала: «Выступаем у лётчиков транспортной авиации. Они совершали по шесть-семь вылетов, оставляя далеко позади всякие нормы. Им приходилось почти в каждом транспортном полёте вступать в бой, – враг всеми силами стремился помешать поступлению продовольствия в осаждённый город. Лётчики старались до отказа загрузить самолёт продуктами: если под локтем у пилота оставалось крошечное пространство, он втискивал туда лишнюю буханку хлеба…».

Хотелось бы вспомнить поимённо всех – будущих «народных» и рядовых сцены. Артист, конферансье Константин Гузынин, возглавлявший одну из бригад, созданных при Доме Красной Армии, вспоминает, что в её состав входили чтец Донат Лузанов, скрипач Лазарь Шифман, акробаты Джамилия Валиулина и Евгений Скляднев, рассказчик, артист эстрады Василий Зотов и баянист Виктор Кругов. Подобный десант мог встряхнуть, поднять настроение усталых бойцов, заставить их улыбаться!..

Вернуться с передовой за один день артистам удавалось не всегда. Как правило, отыграв программу в одной части, они направлялись в соседнюю, в результате поездка занимала два-три дня, а то и больше. И какие это были опасные поездки! Ленинградцам-петербуржцам не надо объяснять, что такое удерживаемый нашими войсками Ораниенбаумский пятачок, где фашистскими снарядами была изрешечена каждая пядь земли. Агитвзвод бесстрашно добирался и туда.

«Однажды на «Ораниенбаумском пятачке», – рассказывает Константин Гузынин, – когда мы шли под палящим солнцем более часа по болоту, самый старший член бригады (ему было тогда более 60 лет), милейший  Василий Васильевич Зотов, обливаясь потом, чуть ли не с отчаянием в голосе произнёс: «Да кончится ли наконец это проклятое болото? Разве я смогу выступать после такой дороги? Я же не лошадь, я человек!». Когда же мы, наконец, дошли до места и нас спросили, как скоро мы сможем начать концерт, Зотов первым ответил: «Можем начать минут через 15. Помоемся, переоденемся…».

И при этом у артистов оставались ещё силы на то, чтобы хорошей шуткой разрядить атмосферу, поднять моральный дух агитбригады. Константин Алексеевич Гузынин вспоминает: «У заставы патруль остановил машину, чтобы проверить документы. Узнав, что едут артисты, в кузов заглянул молодой парнишка и спросил: «Концерт давать будете? А из каких сил?». И тут кто-то из наших ответил: из последних!.. Все сразу развеселились».

«Сильву» и «Марицу» давали под свист снарядов

В блокадные дни в Театре музыкальной комедии шли «Марица», «Свадьба в Малиновке», «Продавец птиц». Кроме классических оперетт ставились музыкальные спектакли военной тематики: «Любовь моряка», «Лесная быль», «Раскинулось море широко». В конце 1941 года в соседний дом попала бомба, пострадал и театр, труппа переехала в здание Александринского театра. Редкий спектакль обходился без перерыва по сигналу воздушной тревоги. Тогда все спускались в бомбоубежище, а потом спектакль возобновлялся. Информация о спектаклях и сеансах кино публиковалась на страницах «Ленинградской правды».

Люди, сидящие в зале и выступающие на сцене, часто едва держались на ногах от голода. Но спектакль шёл, артисты шутили, оркестр играл… Театр на какое-то время позволял забыть о передовой, о трудностях блокадного быта, укреплял веру людей в победу.

О том, насколько важен был театр в жизни ленинградцев, свидетельствуют дневники горожан, оцифрованные Президентской библиотекой. Вот почти безукоризненный почерк записей учащегося выпускного класса Игоря Малахова, которые он вёл в годы блокады; летом 1942 года подросток устроился работать учеником монтёра на ремонтный завод АТУЛ. 29 августа 1942 года вместе с матерью он был эвакуирован из Ленинграда.

16 марта 1942 года Игорь Малахов пишет о событиях октября-ноября 1941 года:

«Вначале жизнь города текла более или менее нормально: ходили трамваи и троллейбусы, горел свет, работали театры и кино Уже с 1 декабря, сначала в частные квартиры, а затем и в учреждения, его стали давать нерегулярно: неделю горит, две нет» Затем сдал транспорт . Стала замирать культурная жизнь. Закрылись библиотеки. Перестали функционировать некоторые театры («Комедия», драмы, обл. оперетта, оперы). Лишь Музкомедия продолжала давать спектакли до середины января 1942 г.».

«Бывал в театре 28 октября – «Продолжение следует», 1 ноября – «Без вины виноватые». На втором спектакле хочется остановиться. Я надолго запомню прекрасную игру всех артистов, прежде всего Толубеева. Прекрасное оформление, песни («Давным-давно», «Пора гнедых») до сих пор звучат у меня в ушах. А в каких условиях шёл спектакль! Холод в зале МАЛЕГОТа  (ныне Государственный Академический театр оперы и балета имени М. П. Мусоргского – Михайловский театр ) такой, что все зрители сидят в пальто, а бинокль невозможно холодными пальцами поднести к глазам. Ко всему этому надо добавить 1,5 часовую тревогу, едва не сорвавшую последний акт. Вот и поди, играй!».

Январь 1942 года: «7 числа нам в театре им. Пушкина была устроена ёлка Мы смотрели спектакль Музкомедии «Свадьба в Малиновке», беседовали с артистом Королькевичем. День прошёл хорошо, весело, мы отвлеклись немного от тяжёлых переживаний».

В середине января 1942 года в работе Театра музыкальной комедии был сделан перерыв из-за перебоев с электроэнергией. Но уже 3 марта 1942 г. в «Ленинградской правде» появилась заметка, в которой говорилось: «Возобновляет работу Театр музыкальной комедии. Завтра коллектив театра, руководимый заслуженным артистом республики орденоносцем Н. Я. Янетом, покажет ленинградскому зрителю оперетту «Сильва». 5 марта пойдёт «Баядера», 6-го и 7-го – «Три мушкетёра». Театр будет давать 2 спектакля в день. Начало утренних постановок в 11 ч. 30 мин., вечерних – в 4 часа дня. Спектакли будут происходить в здании Театра имени А. С. Пушкина».

Весной 1942 года Игорь Малахов пишет: «Всё мечтаю сходить в театр, но билеты достать трудно (ведь работает только Музкомедия). Приходится довольствоваться концертами и передачами «Театр у микрофона» по радио».

А вот запись от 30 июня 1942 года: «Завтра иду смотреть «Кармен». Наконец-то исполнилось моё желание попасть в театр. Впрочем, не совсем: опера идёт в концертном исполнении в Филармонии с участием лучших артистов».

Музыкальный символ блокады

Помимо театральных постановок, демонстрации фильмов, в городе продолжала звучать и музыка.

Это невероятно, но 9 августа 1942 года в блокадном Ленинграде впервые прозвучала знаменитая Седьмая (Ленинградская) симфония Дмитрия Дмитриевича Шостаковича. Одно из важнейших художественных произведений отечественной культуры XX века стало музыкальным символом блокады Ленинграда, стойкости и мужества защитников города. В электронном фонде Президентской библиотеки представлена оцифрованная рукописная партитура симфонии, оригинал которой хранится в нотной библиотеке петербургского Дома радио.

Документ был передан для оцифровки специалистам библиотеки на торжественном мероприятии, посвящённом 75-летию прорыва блокады и 74-й годовщине полного освобождения Ленинграда от фашистской блокады, в январе 2018 года.

Каждая из четырёх частей симфонии представлена в отдельной тетради. На страницах партитуры – ремарки дирижёров С. А. Самосуда и К. И. Элиасберга, выполненные тушью и разноцветными карандашами. На обороте титульного листа первой тетради указан состав оркестра (инструменты) и другая информация о первом исполнении.

Инициатором исполнения Седьмой симфонии в осаждённом Ленинграде стал главный дирижёр Большого симфонического оркестра Ленинградского радиокомитета К. И. Элиасберг. Репетиции начались после того, как в июле 1942 года специальным самолётом из Куйбышева (ныне Самара) – места эвакуации Шостаковича – в город на Неве была доставлена партитура Седьмой симфонии. Три её части композитор успел написать в своём родном осаждённом городе, в перерывах между участием в строительстве противотанковых укреплений и тушением зажигательных бомб, четвёртую часть написал в эвакуации. Для исполнения симфонии требовался усиленный состав оркестра, поэтому была проделана большая работа по розыску уцелевших музыкантов в самом Ленинграде и на ближайшей передовой. Дирижёр симфонического оркестра Карл Элиасберг сделал невозможное: смог заново собрать коллектив, и в заполненном людьми белоколонном зале Филармонии снова зазвучала музыка. И какая!

Во время премьеры в переполненном зале Ленинградской филармонии звуков орудий врага не было слышно – советские артиллеристы в рамках операции «Шквал» получили приказ командующего Ленинградским фронтом Л. А. Говорова во что бы то ни стало подавить огонь немецких орудий, и задача была выполнена. Симфония транслировалась по радио и через громкоговорители на улицах города. Слышали её и немецкие солдаты, стоявшие под Ленинградом… Пушки замолчали. Говорили музы… Солдаты вермахта позже вспоминали, что в этот день они поняли: война с русскими будет проиграна.

В номере газеты «Ленинградская правда» за 7 августа 1942 года, которую можно «полистать» на портале Президентской библиотеки, рассказывается о подготовке к исполнению Седьмой симфонии в блокадном городе: «В беседе с корреспондентом ТАСС тов. Элиасберг рассказал: «Вся подготовительная работа нами закончена. Сейчас коллектив оркестра занят художественной отделкой исполнения симфонии. Партитура Седьмой симфонии написана для удвоенного состава оркестра. В условиях блокированного города это поставило перед нами ряд трудностей. Мы привлекли к работе над симфонией музыкантов из армейских оркестров. Уже в первой части задушевный лирический музыкальный рассказ о радостной жизни свободных советских людей прерывается сначала отдалённой, потом всё более близкой и грозной темой войны. Часть за частью, до финала, в котором звучит торжественный гимн победы, Шостакович разворачивает в музыкальных образах и звуках идею любви к свободному человеку и ненависти к врагу, растоптавшему счастье миллионов людей».

Ещё один уникальный документ – программка Седьмой симфонии с выступления в блокадном Ленинграде 9 августа 1942 года. Она пополнила электронный фонд Президентской библиотеки благодаря сотрудничеству учреждения с Санкт-Петербургской академической филармонией имени Д. Д. Шостаковича и Музеем театрального и музыкального искусства.

В качестве эпиграфа в программке приведена выдержка из статьи писателя Алексея Толстого: «Седьмая симфония возникла из совести русского народа, принявшего без колебания смертный бой с чёрными силами. Написанная в Ленинграде, она выросла до размеров большого мирового искусства, понятного на всех широтах и меридианах, потому что она рассказывает правду о человеке в небывалую годину его бедствий и испытаний».

Кстати, документ, оцифрованный Президентской библиотекой, принёс ряд интересных открытий. К примеру, в группе тромбонов в программке указан Игорь Карпец. Он не был профессиональным музыкантом, но перед войной окончил музыкальную школу по курсу тромбона и, когда понадобилось, был вызван с передовой и замечательно вписался в группу профессиональных музыкантов. К тому времени в оркестре Дома радио последних оставалось меньше десятка: кто-то умер от истощения, других эвакуировали…

Интересна и дальнейшая судьба этого человека, уже не связанная с музыкой. Игорь Карпец стал известным учёным-правоведом, криминологом, доктором юридических наук, возглавлял Всесоюзный научно-исследовательский институт проблем укрепления законности и правопорядка при Прокуратуре СССР и Главное управление уголовного розыска МВД СССР.

Завершить  этот обзор культурной жизни блокадного города хотелось бы словами Юрия Толубеева: «Я прожил в театре долгую жизнь. Мне посчастливилось видеть на сцене великих артистов, довелось наблюдать такие взлёты таланта, когда зрительный зал, казалось бы, цепенел от восторга. Но теперь, после войны, обращаясь к прошлому, каждый раз я вспоминаю прежде всего не спектакли и роли, прославившие советское искусство, хотя мы по-прежнему отдаём им должное, а тех, кому аплодировали зрители переднего края, мои земляки-ленинградцы, вынесшие все тяготы блокады»

По материалам Президентской библиотеки

Ваш комментарий

Даю свое согласие на обработку введенной персональной информации в соответствии с Федеральным Законом №152-ФЗ от 27.07.2006 "О персональных данных"
Подтверждение